Игра воровки. Клятва воина [ Авторский сборник] - Страница 169

169

– Пусть мессир Ден Феллэмион отплывает, когда захочет. – Сталь, спрятанная под жирком Лачальда, зазвенела в его голосе. – Доходы от продажи скота помогут обосноваться арендаторам по эту сторону океана. Желание сьера, чтобы никто не остался в нужде, совершенно понятно.

– Они не останутся в нужде, они могут поехать со мной в новую колонию, если, конечно, мы когда-нибудь купим и снарядим судно! – с презрительной гримасой процедил Темар. – Вот почему нам следует возвращать лишь ту ценную собственность, которую можно немедленно превратить в деньги: племенных животных, лошадей для когорт, вино и спирт, в меру зрелые для продажи. Нам необходимо двигаться быстро, а мы не сможем двигаться быстро, если будем останавливаться через каждые пол-лиги из-за телящейся коровы!

– А как же быть с теми, кого сьер заставляет уезжать отсюда, но кто не желает рисковать жизнью в океане в поисках неведомой земли, полной Талагрин знает каких опасностей? – Теперь в голосе толстяка слышалось раздражение. – Бросить их здесь вместе с разбитыми кухонными горшками?

– Если они хотят остаться, в то время как благоразумные Дома отступают из Далазора, пусть остаются. В любом случае уже через пять лет не будет никакого тормалинского присутствия по эту сторону Астовых болот.

– И какое это имеет отношение к делу?

Онемев от неожиданности, юноша молча буравил Лачальда взглядом, затем резко повернулся и шагнул к двери.

– Знаете, эсквайр Д'Алсеннен, если вы намерены когда-либо стать достойным сьером нашего Дома, вам придется научиться по-человечески поступать с людьми. – Толстяк откинулся на стуле и с насмешливым видом скрестил руки.

Раскрыв рот, Темар полуобернулся, удивление на его лице несколько опередило закипавший гнев.

– Меня послали сюда с конкретным заданием, а ты…

Юноша теперь кричал, но Лачальд все так же бесстрастно сидел за столом со скрещенными руками.

– Да заткнись ты! – рявкнул он во все горло, легко заглушив запальчивые обвинения Темара.

Теперь молодой эсквайр клокотал от злости, разрываясь между двумя желаниями – продолжать спор или уйти, хлопнув дверью.

– Возьми-ка вина и обсудим наш выбор как разумные люди, – едко промолвил Лачальд. – Он повернулся к полке и достал из-за книг два зеленоватых кубка и бутылку вина. – Риэль считает, что я слишком много пью в течение дня, – объяснял толстяк, протягивая Темару кубок. – Если я позвоню, она пришлет одно слабое пиво. Ну, сядешь, что ли?

Мгновение поколебавшись, Темар взял вино и отыскал табурет под стопой гроссбухов.

– Так-то лучше. – Сделав долгий глоток, Лачальд прикрыл глаза, обведенные серыми кругами усталости. – Я знаю, что именно верховые лошади, быки, бараны и так далее заработают кроны на покупку вашего корабля. Я желаю вам всего наилучшего, и мы воскурим благовоние Дастеннину, когда вы отплывете. – Он поднял тост, и юноша нехотя отпил из своего все еще полного кубка.

– Тогда почему мы не… – взговорил Темар. Но Лачальд перебил его.

– Меж тем я должен смотреть на игру в целом, видеть, куда упадут руны. Я не требую, чтобы ты ждал стада и запряженные волами повозки, когда мы минуем Астовы болота. Желаете снять сливки? Пожалуйста, как только мы снова будем под защитой когорт. Но до тех пор нам нужно держаться вместе, иначе одно нападение жителей равнин порубит нас на куски. Будь я также проклят, если оставлю здесь хоть что-нибудь, что эти сучьи дети смогут использовать против других поселений в округе. Если б я не думал, насколько дурно это повлияет на дух людей, я бы поджег усадьбу накануне завтрашнего отъезда!

– Почему ты мне раньше этого не сказал? – в сердцах упрекнул его Д'Алсеннен.

– А почему ты не спрашивал? – бросил в ответ Лачальд, сверкнув темными глазами. – Почему ты не захотел принять во внимание тот факт, что я хорошо знаю свое дело, почти поколение управляя этими пастбищами для сьера?

– Примите мои извинения, эсквайр, – натянуто выговорил Темар.

– Принимаю, эсквайр, – с ироничной церемонностью ответил толстяк.

Юноша осушил кубок и деликатно поставил его на край стола.

– Увидимся за ужином, – твердо произнес он, направляясь к выходу.

Покачав ему вслед головой одновременно с досадой и смехом, Лачальд вновь склонился над бесконечными списками, порожденными этим отъездом.

В колоннаде за дверью конторы Темар в нерешительности остановился. Из-за низких черепичных крыш неслись усталые крики людей и недовольное мычание скота. Юноша посмотрел на ссадину от веревки, тянущуюся поперек ладони, синяки на обеих руках и решил, что выполнил за один день достаточно тяжелой работы для процветания своего Дома.

Солнце пряталось за главным зданием, когда Темар шагал к нему прямо по траве, и в темнеющей голубизне неба золотились облака, гонимые вечными ветрами Далазора. Отломив веточку жар-пера, растущего в одной из ваз, расставленных вдоль колоннады, юноша остановился, растер в пальцах листья и вдохнул резкий аромат. На минуту закрыв глаза, он подумал о матери, она любила добавлять эту траву в свои настои. Ее свадьба на Зимнее Солнцестояние была единственным приятным событием за последнее время, когда не велись споры по поводу экспедиции Ден Феллэмиона.

Темар вошел в большую прихожую. Эхо его шагов отражалось от голых стен. Затейливые драпировки, демонстрировавшие качество выращенной здесь шерсти, были уже упакованы и сложены на повозку. Со всех сторон доносились звуки хлопотливой деятельности, и у юноши мелькнула виноватая мысль, что он продолжал работать со скотом лишь для того, чтобы не таскать оставшуюся мебель. Из одной двери торопливо вышла горничная. Она удивилась, увидев Темара, как, впрочем, и он – увидев ее, и быстро сделала книксен.

169